Мировая экономика демонстрирует неожиданную устойчивость к энергетическому потрясению, вызванному обострением вокруг Ирана, вопреки мрачным прогнозам многих экспертов. Несмотря на заметный рост инфляционного давления и подорожание нефтяных котировок, глобальные темпы роста пока не обрушились. Издание Financial Times выделило пять фундаментальных особенностей текущего кризиса, которые оказались неочевидными для участников рынка.
Первая важная деталь заключается в том, что прогнозы экономистов оказались излишне пессимистичными. В начале противостояния многие аналитики предрекали катастрофический дефицит углеводородов, однако цены на нефть не установили новых исторических максимумов. Для сравнения: в 2008 году стоимость барреля марки Brent достигала $147,50. Стабильность удалось удержать благодаря нескольким факторам: использованию 400 миллионов баррелей из стратегических резервов, снижению китайских закупок сырья и сохранению динамики мировой торговли. Тем не менее, угроза рецессии сохраняется. Нил Ширинг из компании Capital Economics предупреждает:
При сохранении цены на нефть в диапазоне $110–$120 за баррель в ближайшие полгода, темпы глобального роста могут упасть с 3,5% до 2%.
Второй аспект касается того, что основной удар пришелся не на сырье, а на рынок готовых нефтепродуктов. Дефицит мощностей НПЗ и логистические сложности спровоцировали резкий скачок цен на бензин, дизель и авиакеросин. Данные Международного энергетического агентства (МЭА) указывают на серьезные сбои: экспорт дизеля с крупнейших заводов Ближнего Востока к августу сократился до четверти прежних показателей, а независимые НПЗ в Китае свернули производство до минимального уровня за последние девять лет. В результате мировое производство нефтепродуктов просело более чем на 4 миллиона баррелей в сутки относительно прошлого года. В США стоимость топлива подскочила выше $6 за галлон, что вдвое превышает уровень до начала боевых действий, а в Европе и Штатах цены на дизель преодолели отметку в $200 за баррель.
Третьим отличием нынешнего шока является его структурная иная природа по сравнению с прошлыми кризисами. Текущие цены, даже при $110 за баррель, в инфляционном эквиваленте значительно ниже исторических пиков. Например, рекорд 2008 года ($147,50) с поправкой на инфляцию сегодня соответствовал бы $230. Кроме того, энергетическая карта мира изменилась: роль Ближнего Востока снизилась, так как США стали лидером добычи, а Канада, Бразилия, Гайана и Венесуэла смогли нарастить свои показатели. Сама зависимость мировой экономики от нефти также упала: сегодня на нее приходится менее 30% мирового энергопотребления против 46% в прошлом веке, а энергоемкость производства ВВП с 1990 года снизилась более чем на треть.
Четвертая проблема — наиболее тяжелое положение развивающихся государств. Рост цен заставляет компании и потребителей менять привычки: в Азии и Европе растет спрос на электромобили, авиаперевозчики сокращают рейсы, а нефтехимические гиганты Китая снижают объемы выпуска. В то время как Европа сталкивается с дефицитом газовых запасов перед зимой, последствия кризиса в бедных регионах носят социальный характер. В Сирии рост цен на топливо спровоцировал протесты, в Индии закрываются рестораны из-за нехватки СУГ, а в Филиппинах введено чрезвычайное положение. По данным МЭА, 94 страны уже вынуждены использовать субсидии и налоговые льготы для защиты населения. При этом Международный валютный фонд (МВФ) пересмотрел прогнозы: если для таких стран, как Марокко, Египет и Тунис, рост замедлится, то для экспортеров вроде Нигерии, Анголы и Алжира — напротив, улучшится.
Наконец, пятая проблема — критическая нехватка прозрачных данных. Нефтяной рынок фактически работает в условиях неопределенности. Если США еженедельно публикуют отчеты по запасам, то Китай, будучи ключевым игроком, не раскрывает эти сведения. Трейдеры вынуждены использовать спутниковый мониторинг и отслеживать движение танкеров, чтобы заполнить информационные пробелы. Согласно оценкам МЭА, с начала конфликта США и Ирана видимые мировые запасы сократились на 507 миллионов баррелей. Однако ситуация осложняется тем, что значительная часть ресурсов скрыта в подземных хранилищах, что делает невозможным точный расчет того, как долго рынок сможет сопротивляться перебоям в поставках.
