Еще в 1912 году экономист Ирвинг Фишер верно подметил общую природу социальных потрясений — от хлебных бунтов до волн социалистических настроений. Причиной массового недовольства служил повсеместный рост стоимости жизни, охвативший страны от Японии и Индии до Канады и Франции. Экономист подчеркивал: в условиях глобального шторма ни одно государство не способно защититься от подобных процессов в одиночку.
Современные данные Международного валютного фонда (МВФ) подтверждало правоту Фишера. В свежем аналитическом докладе «Перспективы развития мировой экономики» эксперты фонда проследили динамику ценового давления. Наиболее острые периоды совпали с мировым финансовым кризисом 2007–2008 годов, когда одновременно подорожали нефть и продовольствие, а также с событиями 2022 года, вызванными конфликтом на Украине. Новая угроза возникла после перекрытия Ормузского пролива. Аналитики МВФ установили, что около 70% причин таких скачков кроются в глобальных факторах, однако почти 100% политической ответственности за ситуацию возлагают на локальные власти.
Под термином «кризис стоимости жизни» (или «кризис доступности», как принято называть это явление в США) понимается не просто инфляция. Если обычный рост цен фиксируется в чеках супермаркетов, то настоящая проблема заключается в ситуации, когда инфляция обгоняет темпы роста доходов. Как отмечал советский экономист А.А. Конюс еще в 1924 году:
стоимость жизни — это объем трат, необходимых для поддержания привычного уровня удовлетворенности.
При изменении структуры цен люди адаптируются, заменяя дорогие товары более дешевыми, что позволяет сохранять благосостояние.
Специалисты МВФ выделили специфику текущих кризисов: они характеризуются резким скачком цен на товары, не имеющие легких заменителей — энергоносители и продукты питания. В отличие от медицинских услуг, цены на топливо и еду крайне волатильны. Исследователи намеренно исключают из анализа те случаи, когда инфляция носит равномерный характер и затрагивает все категории услуг и товаров с одинаковой скоростью.
Статистика за последние два десятилетия выглядит тревожно: из 85 изученных государств 90% столкнулись с кризисом стоимости жизни, а 11 стран пережили три и более таких потрясения. В среднем, в такие периоды цены на жизненно важные ресурсы растут на 8% быстрее остальных показателей, и этот перекос сохраняется годами. При этом реальные доходы населения падают в среднем на 5,9% относительно прогнозируемого сценария без кризиса.
Мировая практика показывает попытки правительств противостоять этому «цунами». Подобно тому, как жители залива Фанди в Канаде защищают свои земли от экстремальных приливов с помощью системы дамб и шлюзов (абуато), власти пытаются выстроить барьеры. В развивающихся странах усилия распределяются между сдерживанием цен и поддержкой доходов примерно поровну. В богатых государствах акцент смещен в сторону повышения доходов (соотношение 40 к 60), тогда как в беднейших странах приоритет отдается контролю над ценами.
Однако авторы доклада МВФ скептически оценивают методы подавления инфляции через снижение налогов, пошлин и прямое регулирование цен. Хотя такие шаги могут временно снизить инфляционные ожидания, их реальная польза сомнительна. Более того, эти меры несправедливы: выгоду получают в первую очередь обеспеченные слои населения. Исследование показывает, что в европейских странах менее социально уязвимым гражданам достается лишь 20 центов с каждого евро, потраченного на субсидирование цен на газ, бензин и электричество.
Другим инструментом выступают субсидии производителям. Это стимулирует экспорт, делая компании конкурентоспособными, но фактически означает перераспределение средств налогоплательщиков в пользу иностранных покупателей. Даже непрямой контроль цен может обернуться бюджетным кризисом, когда государству приходится спасать коммунальные службы, неспособные переложить издержки на потребителей. Кроме того, искусственное сдерживание цен искажает рыночные сигналы: люди не получают стимула менять привычки, например, снижать температуру отопления в ответ на дороговизну энергии.
Почему же политики продолжают использовать эти неэффективные методы? В беднейших регионах часто отсутствует инфраструктура для реализации адресной помощи малоимущим. Кроме того, регулирование цен и снижение пошлин — это быстрые политические инструменты, позволяющие купировать общественное недовольство «здесь и сейчас», не дожидаясь долгосрочных изменений в доходах. Подобная стратегия выгодна для сохранения власти, даже если она не решает проблему, а лишь распределяет бюджетные средства в пользу богатых.
Тренд на усиление государственного вмешательства нарастает. В текущем нефтяном кризисе доля мер по сдерживанию цен в богатых странах достигла 70%, что почти вдвое превышает показатели 2022–2023 годов. Политическая цена ошибок велика: между периодами кризисов многие правительства уже проиграли выборы. Для современных лидеров вопрос предотвращения социального взрыва стоит острее, чем вопрос долгосрочной экономической эффективности.
