Экономические горизонты мира могут столкнуться с непредсказуемой турбулентностью. В своей недавней колонке для Financial Times аналитик Райан Авент предупреждает: резкое увеличение торгового профицита Пекина может спровоцировать повторение сценария, известного как «китайский шок».
Под этим термином экономисты понимают агрессивное вторжение китайских товаров на мировые рынки. Подобная экспансия создает колоссальное давление на производителей в развитых государствах, вынуждая их сокращать штаты и терять рыночные позиции. История уже знает этот болезненный процесс: после вступления КНР в ВТО в 2001 году волна дешевого импорта буквально накрыла глобальную торговлю. Наиболее уязвимыми оказались Соединенные Штаты. В период с 199s по 2011 год американская промышленность не смогла выдержать ценовой конкуренции, что привело к исчезновению более 2 миллионов рабочих мест.
Авент подчеркивает, что отголоски того первого кризиса ощущаются в США до сих пор, так как ожидаемого перераспределения экономических ролей в мировой системе так и не произошло. В период с 2007 по 2019 год наблюдалось временное затишье: доля чистого экспорта Китая в его ВВП снижалась, что позволило Западу переключить внимание на вопросы национальной безопасности. Однако сегодня ситуация меняется. Торговое сальдо Пекина снова демонстрирует взрывной рост, создавая прямую угрозу финансовой стабильности богатых стран.
Двигателями этого процесса выступают сразу несколько факторов. Во-первых, глубокий кризис на рынке недвижимости, начавшийся шесть лет назад, парализовал внутреннее потребление в самом Китае. Во-вторых, государственная стратегия Пекина, направленная на достижение технологической независимости через массированные вливания в промышленный сектор.
Не менее важную роль играет валютный вопрос. Ослабление юаня может вынудить власти КНР изменить тактику валютных интервенций: вместо накопления иностранной валюты страна может начать ее распродажу. Для остального мира это чревато падением курсов собственных валют и вынужденным повышением процентных ставок.
Схожие опасения высказывали и эксперты The Wall Street Journal весной 2024 года. Они прогнозировали вторую волну «шока», указывая на то, что Китай, пытаясь решить внутренние проблемы, наращивает объемы производства, значительно превышающие возможности его собственного рынка. Главное отличие нынешнего этапа — качественный скачок: теперь Пекин борется за лидерство в высокотехнологичных нишах, включая производство микрочипов, современного машиностроения и электромобилей.
Василий Кашин, возглавляющий Центр комплексных европейских и международных исследований в НИУ ВШЭ, в беседе с РБК отметил, что Вашингтон уже выработал инструментарий защиты — санкции против КНР, введенные еще после первого кризиса. При повторном наплыве товаров давление на китайскую экономику, скорее всего, лишь усилится.
Парадоксально, но этот процесс может стать ударом и по самому Китаю. Financial Times указывает, что избыток мощностей заставляет заводы, работающие на низкоуровневых технологиях, ускоренно внедрять автоматизацию и увольнять людей. Традиционное преимущество КНР — доступная рабочая сила — постепенно утрачивается, а производство перемещается в страны Юго-Восточной Азии.
В самом Пекине от подобных прогнозов категорически открещиваются. Министерство коммерции КНР в официальном заявлении, распространенном агентством Xinhua, назвало дискуссии о «китайском шоке 2.0» беспочвенными. В ведомстве подчеркнули, что обвинения в попытках подорвать монополию Запада и ограничить рост Глобального Юга являются ложными и не имеют под собой фактической базы.
